Хочу в Прагу

Таких городов в мире я знаю лишь три – Венеция, Петербург и Прага. Стоит раз в них оказаться, они не отпустят тебя уже никогда. Почему-то только эти три города покидаешь с тоской ребенка, который бредет в школу – а ему так хотелось остаться дома

И потом всю оставшуюся жизнь нестерпимо тянет туда вернуться. Эти довольно сентиментальные ощущения сложно объяснить. Может быть, дело в энергетике города (хотя я терпеть не могу оправдываться разного рода мистическими штуками), может быть, именно здесь живут привораживающие человека 'гении места', а может быть, примерив город на себя, с горечью понимаешь, что он твой и только твой, но твоим никогда не будет? Не знаю.

ДУША ГОРОДА

Она вполне материальна, к тому же имеет еще и восхитительный вкус – лучший в мире. Имя этой души – пиво. И не усмехайтесь. Таинственный акт слияния с Прагой ни за что не произойдет, если вы не проведете все семь вечеров недели в ее пивных и ресторанах. О лучших из них уже сто раз писано-переписано. Но ведь на то они и лучшие, чтобы о них говорить без конца. Тем более, что атмосфера и дух того или иного пивняка – вещь не конкретная, вот и приходится бесконечно перебирать слова, чтобы передать хотя бы малую ее толику.

В первый же вечер нас занесло в 'У мидвидку', не самую лучшую пивную, как потом выяснилось. Но и она оказалась воплощением мечты, уже давно сложившейся из рассказов друзей, бывавших в Праге до нас. Хохот и крики молодежи, беспрестанно обнимающейся и целующейся, звяканье кружек, голоса, зовущие официанта, трезвон мобильников. Трое молодых парней напротив пьют 'Будвар' строго по всем правилам – в три шнита ('шага'). Пожилые местные завсегдатаи – без очевидного пуза, но с красными лицами – картинно отхлебывают из кружек, по часу стоящих перед ними. Сбоку сидит импозантный старик с усами – под объективами наших фотоаппаратов принимает выразительные позы с кружкой в руке, но минут через пятнадцать не выдерживает и идет к хозяину заведения стучать на нас: ему мешают спокойно пить пиво. С другого боку две женщины лет по тридцати страстно изливают друг другу свои нескончаемые проблемы явно интимного свойства. По сравнению с ними война в Ираке или нашей Чечне (о последней они вряд ли что-нибудь и слышали) – тьфу, а не проблемы.

На пивную 'У кату' ('У палача') в Старом Месте наткнулись совершенно случайно. Крошечный зал с раскованными, громко говорящими и смеющимися местными людьми – ни одного иностранца. Громко – это мягко сказано: оглушительные крики, раскатистый хохот, да такой, что уши закладывает! Здесь не гул большой пивной, а шум домашних посиделок – в большом подпитии. В этом густом оре нет никакой агрессии, но тем нашим соотечественникам, во вкусах которых еще остались советские рудименты, он может показаться развязным. После 10 вечера здесь уже никто ничего не ест, лишь пьют пиво – красиво и много.

'У Флеку' набит интуристами под завязку: немцы, японцы, американцы, англичане, китайцы – и далее весь список. И ходить туда не стоило, если бы не восхитительное темное пиво, которое там подают. Официанты с подносами носятся торпедами меж столов и, заметив, что ты уже расправился со своим пивом, тут же, без единого вопроса, со смачным звуком ставят перед тобой очередную полную кружку – от резкого удара пена льется через край прямо на стол. Следом за разносчиками пива столь же стремительно передвигаются официанты с подносами, уставленными стопочками с 'Бехеровкой' – знаменитым чешским ликером, которым для устранения тяжести в животе следует 'прокладывать' порции пива. Стопка так же – без единого слова – со стильным щелчком мгновенно появляется перед твоим носом. Остановить этот конвейер можно только отрицательным взмахом руки. Счет будет больше, чем вы выпили и съели – это из—за аккордеониста, которого в суете и шуме можно просто не заметить. Впрочем, и угорелым официантам ничего не стоит поставить лишнюю палку на клочке бумажки, лежащей перед каждым посетителем.

Череда пивных Праги нескончаема: 'У Калиха' и 'У Швейка' (размещаются в одном здании), 'У двух кошек', 'У Рудольфинума', 'У золотого тигра', 'У Святого Томаша', 'Новоместский пивовар'...

Но лучшая среди всех – разумеется, на мой вкус – 'У черного волу'. Только здесь вы поймете, что такое настоящая чешская пивная. На неискушенный взгляд она может показаться этаким плебейским заведением: массивные шесть столов и лавки с облупившейся краской, народ, одетый весьма непритязательно, неторопливый официант (но это только кажется: пустая кружка сменяется полной через полминуты), который разносит пиво с профессиональным шиком, при этом хлопья пены картинно шмякаются прямо на пол, а он и бровью не ведет. Какой здесь 'Козел'! Я не верил своему соседу по редакционному кабинету, пивному эксперту Калишевскому, когда в Москве он рассказывал, что если пьешь настоящее пражское пиво, оно гладкими шарами проходит через твою гортань. Так вот действительно – гладчайшими. Про атмосферу 'Вола' – абсолютно не чопорную и органичную для людей, у которых свобода в крови, – я и не говорю. Тем, кто давно не бывал в Праге, стоит сказать, что вокруг Староместской площади открылась новая сеть весьма недорогих (пока) и очень уютных ресторанов. Зайдите в один из них – 'Колковну'; великолепный 'Пилзнер', суп в каравае хлеба, печеное мясо на ребрах – выше всяких похвал. Ужин на двоих обойдется примерно в наших 300 рублей.

ГЛАВНЫЙ НЕРВ ГОРОДА

Это, конечно же, Карлов мост. Но это не нервный нерв, наоборот – успокаивающий, расслабляющий и умиротворяющий. Просто без него Прага была бы уж совсем кафкианским или мейерлинковским городом – городом болезненной литературы. Карлов мост – это какая-то песня жизни, основной мотив которой составляют не 30 его восхитительных монументов, а многотысячные толпы людей, струящиеся по его широкой спине, сидящие на перилах и постаментах, торгующие, гадающие, поющие, танцующие, показывающие фокусы, рисующие, фотографирующие, играющие на всех мыслимых и немыслимых инструментах, вплоть до бокалов, издающих высокие завораживающие звуки. Гоголевский Манилов в гробу бы перевернулся, если б знал, что его мечта о мосте претворена в Праге, только в масштабах, какие Николаю Васильевичу и не снились.

30 упомянутых статуй моста, водруженных в разное время, достойны отдельной книги, поскольку каждая из них имеет свою историю. Вот пара самых чудных из них. Если идти от Староместской площади, то первый монумент справа изображает святого Бернара Клервосского. В юности он так любил девушек, что при виде каждой прелестной особы, дабы умерить свой пыл, прыгал в холодную воду. Но после того, как ему явился Христос, всю свою платоническую страсть он обратил на Мадонну, вместе с которой и увековечен в камне. Самая древняя из скульптур Карлова моста посвящена святому Яну Непомуцкому. Вокруг его головы – 5 звезд. Именно столько появилось над водой в том месте, где его утопили. Помните, Швейк тащит мимо монумента этого святого пьяного в стельку капитана, а тот уговаривает своего спутника отрезать ему голову и бросить ее во Влтаву: 'Мне очень пойдут звездочки вокруг головы. Десять будет в самый раз'. Карлов мост прекрасен всегда. Утром, когда он сам из—за тумана, поднимающегося от Влтавы, практически не виден и лишь головы святых парят над плотной серебристой пеленой. Днем, когда фигуры скульптур обрамляют плотный людской поток, движущийся по мосту. Вечером, на фоне отливающей золотом закатного солнца реки. Ночью – пустой и мрачный. И не побрезгуйте советом. Когда дойдете до конца Карлова моста, рядом с речкой Чертовкой спуститесь вниз и выпейте, сидя на толстом стволе старого дерева, горячего вина или грога в пластиковом стакане. Вокруг странные люди (мы видели человека в костюме и галстуке, несущего на палочке через плечо сумочку, в России зовущейся 'пидараской', каких-то мужчин в нездешних широкополых шляпах, дам в длинных пальто театрального покроя и девочек в бальных платьях), а над головой – мост, равных которому в мире нет.

КТО И КАК В ЭТОМ ГОРОДЕ ЖИВЕТ

Среднестатистический пражанин – обязательно Ян Новак – ростом 176 сантиметров, рус, близорук, поджар, до 45 лет. Чешка – с самым распространенным именем Маркета – 168 сантиметров и тоже со светлыми волосами, с третьим размером груди. По мнению знатоков, именно у пражских дам самая красивая грудь в мире.

Жизнь чеха довольно накатана и размерена, и он, даже если всю жизнь не работал, знает, что в нищете не умрет. В 8 лет после школки (детского сада) дети идут в школу, которую заканчивают лишь в 20. Кстати, грамотность в Чехии вот уже 200 лет подряд – стопроцентная. Особо упертые, а таких немало, поступают в один из самых сложных университетов Европы – пражский Карлов университет. Туда и поступить-то невероятно трудно (1-й тур – за один день 4 экзамена, 2-й тур – тест на IQ, 6 часов без перерыва, 3-й тур – проверка общей культуры: блиц-опрос ведут 12 профессоров, задавая по пять вопросов каждый), но учиться еще труднее. Попробуйте в каждую сессию сдавать по 17 обязательных экзаменов! И немудрено, что, по статистике, у 40 процентов студентов ко второму курсу происходит нервное истощение: идут в 'академку' и лечатся либо сами, либо в психиатрических пансионатах.

Лет в 25-27 пражане женятся. С квартирами проблем нет, если есть работа: чешские банки дают ссуды под смешной для России годовой процент – 3,6. Вообще чехи в кредит покупают все, кроме еды. Ежемесячные заработные платы колеблются от $800 до $2.000. Пражские женщины никогда не готовят: утром и вечером – бутерброды и йогурт, купленные в магазине, днем все обедают в кафе и ресторанчиках рядом с работой.

Сценка: жена в задумчивости долго стоит в супермаркете перед витриной с огромным количеством салатов и бутербродов. К ней подбегает муж и раздраженно кричит:

– Ну идем же скорее, через пятнадцать минут хоккей начинается!

Она, спокойно оборачиваясь:

– Дорогой, ты что, не видишь – я ужин готовлю.

Так что если жители Праги расстаются навсегда, то никогда жена не упрекнет мужа, что он загубил ее жизнь, заставляя стоять у плиты.

Рабочий день у среднего горожанина заканчивается в 5 вечера – и ни минутой позже: к работе он теплых чувств не испытывает. И вот тут—то у него начинается жизнь. До 10 часов никого не бывает дома: все в ресторанах, пивных, кинотеатрах, на концертах – в Праге проблем с развлечениями быть не может. Дети помладше, разумеется, с нянями. Выходные для жителя Праги – это святое: все разъезжаются по дачам. Дачи подешевле называются хатами, а шикарные, с бассейнами и фазанами, – халупами. Свой четырехнедельный отпуск чехи дробят: 2 летние недели проводят в основном в Греции, Турции или Испании, зимой на неделю отправляются на свои горнолыжные курорты, весной едут смотреть Европу. У пражан не бывает, чтобы хоть раз в год не выбраться за границу.

С каждым ребенком у чешек на год уменьшается возраст выхода на пенсию (начальный – 55 лет). У всех чехов есть обязательная государственная медицинская страховка по системе 'все включено', вплоть до стоматологических услуг, пластических операций и операций по перемене пола. Средняя пенсия в Чехии – $500, минимальная – $400, но и то в том случае, если человек нигде никогда не работал. Система развлечений пенсионеров очень развита, поэтому у многих из них свободного времени просто нет: понедельник – каратэ, вторник – джаз, среда – театр и так далее. И все это оплачивается муниципалитетом. Многие старики пользуются системой 'стравинок' – системой питания в ресторанах, когда за обед платишь лишь 15 крон (чуть больше наших 15 рублей) вместо положенных 100. Ну и раз в год все пенсионеры отправляются на отдых за границу, за который они не платят ни гроша.

Из головы не идет тот классный парень в строгом костюме, слегка приспущенном галстуке – одной рукой держит палку с барсеткой на плече, а другой – пластиковый стакан с горячим дымящимся вином. Я бы сделал его нынешним символом Праги.

По материалам: "inostranets.ru"