Разрежьте сердце мне – найдете в нем Париж!

Еще не остыли воспоминания о кельнском чуде: ажурном кружеве векового камня, парящем над улицами и площадями, над храмами и шпилем телевизионной башни, над каналам ими и белоснежными особняками добропорядочных бюргеров. Еще не остыли воспоминания о кельнском чуде

А за окном синего Неоплана – ширь и простор, высокое голубое небо над автострадой… Мимо проносятся чистенькие автомобили, в которых сидят утомленные тяжелым рабочим днем французы, француженки, их дети и собаки.

Справа за окном со 'скоростью света' проносится состав RER, слева блестят на солнце 'игрушечные' корпуса гиганта Ситроен, а впереди – Париж…

'Каков этот Париж? Какое величественное название, - думала героиня флоберовского романа. – Эмма вполголоса повторяла это слово и радовалась ему. Оно звучало в ее ушах, как соборный колокол.'

Наступает вечер, оранжевый, пряный парижский вечер… В душе и сердце оранжевое смятение, волнение от предстоящей встречи с праздником.

Мы въезжаем в город, когда он горит и сверкает тысячами огней, звенит и поет, танцует и смеется, осознавая свою значимость и вечную правоту, несмотря на бегущее вперед время, политику, изменчивость моды и копошащихся во всей этой 'приходящей' неразберихе людей.

Париж – белая гигантская птица, раскинувшая свои крылья в парящем полете над семью холмами, если вы попадаете в город в ясный, безоблачный день… На горизонте – фиолетовая башня – символ города, чудо инженерной мысли Гюстава Эйфеля, 'начертавшего не только на бумаге, но и на самом небе этот необыкновенный силуэт из металла'.

Впереди на одном из парижских холмов Сакре Кёр – 'святое сердце', предмет неутихающих споров архитекторов. Сакре Кёр – белый призрак, то появляется, то вновь исчезает из поля зрения. Сакре Кёр, я вижу тебя, твой полет над городом и над всем миром и парю вместе с тобой, а через несколько непременно счастливых часов, вкушу твое сердце.

Оранжевый вечер превратился в синий и упал на город. Мы въехали в Париж через 'Порт де Монтрейль, еще поворот и – 'Мне повезло'.

'… Париж - это город ось, вокруг которой в один прекрасный день повернулась история' /В. Гюго/

Засыпаю, сквозь наступающий сон слышу ночную мелодию 20-ого квартала. Первая ночь в Париже, вокруг которой повернулось все мое сознание.

Первое утро в Париже!

Светлое, лиловое, умытое прозрачной водой, отдохнувшее ото сна и ночных размышлений встречает меня чашкой ароматного кофе и воздушной булочкой.

Умытые витрины магазинов, разноцветные зонтики уличных кафе, уборщики улиц, маленькие, зеленые машинки с хоботом, похожие на слоников, негры в ярких комбинезонах с 'люминесцентными' метлами, люди, спешащие куда-то… Такой Париж встретил меня сегодня…

Беспощадное солнце поднимается все выше и выше. Переезжаем какой-то старинный мост и мы – в самом сердце города – Остров Сите. Проходим по узкой улочке и оказываемся на квадратной площади, рядом с нами – Нотр Дам. Он появился как-то неожиданно, серый, огромный, но необыкновенно светлый в яркий солнечный день! Торжественный, величественный и неповторимый… Сколько написано, рассказано, сыграно и спето об этом чуде 'пламенеющей' готики, чудо Мориса де Сюлли…

Чувство полноты жизни, собственной значимости переполняет душу… Хочется оторваться от земли и с огромной скоростью помчаться над городом: над Сеной и ее чарующими своими разнообразными набережными, дворцами, домами и двориками, утопающими в цветах, над шпилем знаменитой С. Шапель, хранящей в своих недрах терновый венец, над башнями Консержи, нырнуть в пролет Нового моста, пролететь под ним, успеть загадать желание, а потом отправиться в сквер Вер-галан, названный по прозвищу Генриха IV, что означает 'пылкий любовник', помахать рукой Генриху /его конная статуя воздвигнута здесь скульптором Франсуа Федериком Лемотом в 1818г./ прошмыгнуть над площадью Согласия, известной своими трагическими событиями, и лететь вперед и вперед к новым впечатлениям…

Крамаренко Е.